Борис Таланов: «Отношения с Китаем надо возрождать»

Выдающийся переводчик, родившийся в Китае и большую часть своей жизни работающий в Новосибирске, вспоминает о событиях прошлого века и рассуждает о сегодняшнем дне. В беседе с издателем журнала Status Борис Таланов анализирует причины, способствовавшие росту авторитета и экономики КНР, а также делится мыслями о необходимости и путях сближения народов России и Поднебесной.

– Борис Андреевич, вы прошли очень непростой и интересный жизненный путь. Где и с чего он начался?

– Я родился в китайском городе Хэйхэ и жил там довольно долго. Мой отец был китайцем, а мать — русской, из города Зея. Познакомились они в России, куда отец уезжал на заработки. Здесь они и поженились и после свадьбы поехали в Китай к родственникам отца. А когда уже собрались в обратный путь, случилось то, чего никто не ожидал: закрылась советско-китайская граница.

Для матери это стало страшным ударом — она понимала, что может никогда не вернуться на родину. А в Китае культура, воспитание, быт очень сильно отличались от привычного ей жизненного уклада. Помню, как она выходила на берег и плакала, смотря через Амур на другой берег, где стоял Благовещенск.

И эта тоска её сгубила. Я потерял мать, когда мне было всего четырнадцать лет.

– Как вы получили образование?

– Сначала отец настоял на том, чтобы я пошёл в китайскую семилетнюю школу. Там была самая настоящая палочная система, учеников пороли за малейшие провинности. Например, нас учили выписывать китайские иероглифы кисточками и тушью, а за любые помарки учитель бил по рукам бамбуковой палкой. И руку-то отдёрнуть нельзя — за это лишний удар полагался. Так было на всех предметах, били и за плохо рассказанное стихотворение.

Я так отучился два года — часто приходил домой с побитыми руками, весь в слезах… В те времена отец много работал и надолго уезжал из дома, поэтому мать смогла даже вопреки его желанию перевести меня в русскую школу, где я и окончил восемь классов.

Здесь надо сказать, что Северо-Восточный Китай, где мы жили, был оккупирован Японией. И японцы довольно лояльно относились к русским, большинство которых были эмигрантами, не принявшими революцию. Видимо, у Японии были какие-то далеко идущие политические планы, во всяком случае тогда русской эмигрантской диаспоре жилось легче, чем коренным китайцам.

Это сказалось и на школьном образовании. Нашими преподавателями были офицеры русской армии, и они имели возможность обучать школьников в российских традициях.

Я абсолютно убеждён в том, что подавляющее большинство русских эмигрантов были патриотами, несмотря на то что покинули свою страну. Именно они воспитывали меня на любви к родине.

– Сегодня вы являетесь одним из лучших русско-китайских переводчиков. С чего началась ваша профессиональная деятельность?

– Как я уже говорил, мой отец был китайцем, а мать — русской. Поэтому я с малых лет владел этими языками, но применение этому умению нашлось далеко не сразу.

В 1945 году Япония капитулировала и ушла из Китая, оставив после себя разрушенную страну. Но новые китайские власти быстро принялись за восстановление хозяйства, и наши военные им помогали сильно. Мой отец приобрёл пару лошадей, и я занялся грузовым извозом — перевозками шпал с лесопильных заводов на строительство железной дороги. Таких перевозчиков было много, и мы обычно шли большим обозом.

Однажды наш обоз остановился, возможно, пропуская встречный транспорт. Моя телега оказалась недалеко от советского генерала, который стоял на обочине. Я внешне заметно отличался от китайских возчиков, и он меня к себе подозвал, начал расспрашивать: откуда родом, знаю ли русский язык… Выслушал мои ответы и предложил работать у него переводчиком.

К тому времени наша семья состояла из трёх мужчин: отца, меня и моего младшего брата. Я уже становился кормильцем наравне с отцом, но он всё же отпустил меня на новую службу в областной центр — город Цицикар. Там и началась моя работа переводчиком при советском начальнике железной дороги генерале Григории Богдановиче — китайцы называли его «товарищ Бо» — и китайском начальнике той же дороги. Им был «товарищ Лян». Мы не только хорошо сработались, но даже подружились.

– Долго ли вы проработали переводчиком в Китае?

– Нет, всего около двух лет. Сначала в Советский Союз вернулся генерал Богданович. Перед отъездом он посодействовал моему переводу ближе к границе — в Маньчжурию, чтобы было проще потом уехать в СССР.

В эти времена я видел, как Советский Союз помогал Китаю, буквально отрывая от себя. И китайцы понимали, что это была бескорыстная экономическая помощь для восстановления их страны, и были благодарны за это. Застал я и времена помощи СССР и Китая Северной Корее. Туда были отправлены китайцы-добровольцы и наши советские летчики — их переодевали в китайскую форму. Наши асы быстро лишили американцев преимущества в воздухе — те даже опасались вылетать с аэродромов.

Только так Народно-освободительная армия Китая вместе с Корейской армией во главе с Ким Ир Сеном продвинулась до 38-й параллели. Иначе Северной Кореи сегодня не было бы.

А вскоре открылась советско-китайская граница. И я, как раньше обещал своей матери, уехал из Китая в СССР.

– Где, в каких местах продолжилась ваша жизнь? Чем вы стали заниматься?

– Сначала я приехал в город Кокшетау, он находится в северном Казахстане, недалеко от современной Астаны. Оттуда всех приехавших распределяли по совхозам, так как уже начиналось освоение целинных земель. Но в Казахстане я задержался ненадолго. У меня уже была цель — Новосибирск. Я заранее переписывался с китайскими товарищами, работавшими в Сибири, и в Новосибирске меня уже ожидали.

В те времена на заводах города стажировалось много китайских молодых специалистов. Были они на станкостроительном заводе имени шестнадцатого партсъезда на улице Большевистской, на заводе Ефремова. Так что моя работа переводчиком была очень нужна и нашим, и китайским инженерам и рабочим.

Со временем работа переводчика стала для меня постоянной. И, пожалуй, самым насыщенным и творческим было время, когда во главе Новосибирской области стоял губернатор Виталий Муха. Я очень ценю его работу, это, без преувеличения, был период расцвета внешнеэкономической деятельности нашего региона с Китаем.

– Вы хорошо знаете Китай — эта страна сегодня стоит в ряду великих держав, являясь крупнейшей экономикой мира. За счёт чего, на ваш взгляд, это произошло?

– Здесь не обойтись без углубления в историю, тем более что всё это происходило у меня на глазах начиная со времён Мао Цзэдуна. Конечно, культ его личности никто не отрицает, как и гибель многих миллионов человек в годы «культурной революции». Но китайцы привыкли всё взвешивать на весах недостатков и достоинств, в отношении Мао Цзэдуна достоинства всё же перевешивают. Поэтому до сих пор к нему в мавзолей ходят люди.

После его смерти на арену вышел Дэн Сяопин, которого Мао в своё время преследовал и даже репрессировал. И Дэн Сяопин на политбюро компартии Китая честно сказал: надо перестраиваться, так дальше жить и работать нельзя. Благодаря ему была создана зона экономического развития, которая привлекла капитал, инвесторов и специалистов самых разных отраслей.

Отсюда и начался подъём китайской экономики. А сами китайцы будто этого и ждали — они от природы умницы большие, очень пытливые, работящие. Поэтому очень быстро перестроились, а потом всех иностранцев, как говорится, коленом под зад. И сами стали развивать свою экономику. Они всё сделали так, как им самим было нужно.

Дэн Сяопин стал отцом экономического чуда, которое на наших глазах за кратчайший исторический срок вывело Китай буквально в космос во всех отношениях.

А потом главой Китая стал Си Цзиньпин, он продолжил расчищать старое наследие, всё выше и выше поднимая страну. И за десять лет смог добиться невероятных успехов — роста экономики на десятки процентов. Он использовал всё то хорошее, что было и в Китае, и за рубежом. Задействовал и российских, и американских, и европейских специалистов, отовсюду привлекал капиталы в Китай.

– Каким в те времена было отношение китайцев к русским, изменилось ли оно сейчас?

– Того поколения китайцев, которым помогали русские, сейчас уже почти нет, остались одни старики. И та тёплая атмосфера, благодарность с их стороны тоже остались в прошлом, к сожалению. Сегодня в наших отношениях преобладает деловой прагматизм. Даже в дружественных встречах каждая сторона остаётся себе на уме.

– Чего же, на ваш взгляд, не хватает нашему новосибирскому региону для более активной работы, укрепления связей с Китаем и другими зарубежными странами?

– Я хоть и нахожусь уже в довольно почтенном возрасте, но всё время думаю о том, как помочь восстановить прежние отношения Новосибирской области с Китаем. Мы многое утратили, и теперь начинать нужно с небольших шагов, например, создать дружественную, доверительную атмосферу общения с нашей китайской диаспорой. Если мы научимся понимать их здесь, то в Китае нам будет намного проще договариваться о чём-то.

И обязательно надо самим проявлять инициативу по восстановлению и развитию связей с Китаем. У Дэн Сяопина одними из любимых были две поговорки, которые по-русски звучат как «под лежачий камень вода не течёт» и «не зная броду, не суйся в воду». То есть любая инициатива должна быть хорошо продумана. При этом в Китае есть свои традиции переговоров, которые надо знать и соблюдать.

– В Китае, если не ошибаюсь, есть термин «гуаньси» — отношения с душевной близостью. Что это означает, как добиться таких отношений между нашими народами?

– Да, это означает хорошие личные отношения — доверие и взаимопомощь. Пример гуаньси — отношения между Виталием Мухой в бытность его губернатором нашей области и китайскими партнёрами. Муха не стеснялся сам завязывать отношения на любом уровне. Например, мы приехали в Харбин, и он встречался не только с губернатором провинции, но и с мэром города.

И китайцам очень импонировало, что руководитель крупной области с третьим по величине городом России общается с главой китайского города. Это тоже гуаньси — взаимное уважение, от которого и начинается путь навстречу друг другу. Я бы этот термин и сейчас применил — к отношениям Путина и Си Цзиньпина.

У китайцев есть поговорка про то, что самый лёгкий путь — в начале. А у нас говорят, что труднее всего как раз начинать дело. Каждый прав по-своему, и эти позиции надо сближать, тогда у нас и будет один общий путь.

Автор: Игорь Степанов

Фото: Никита Давыденко